Categories:

Кровавая вакцина от эпидемий

Ситуация с коронавирусом не спешит обнадеживать. Кое-где, по некоторым данным, уже вторую волну переживают. Нашим далеким предкам тоже периодически приходилось сталкиваться с эпидемиями. Иногда они прибегали к крайним мерам, человеческим жертвам, которые должны были способствовать прекращению эпидемии. И я сейчас не про первобытное общество, не про какой-нибудь неолит. И даже не про языческих восточных славян. Как ни странно, такие случаи случались и 200-300 лет назад. И не где-нибудь в языческих дебрях Сибири или Урала, а у давным-давно крещеного населения. Какого-то узкоспециального исследования по этой теме я не видел. Но решил собрать все, что читал про это и удалось вспомнить, где я это видел.

Первая история ( та, что на картинке) более подробно рассказывается так:

1. Ныне действующий костел Святого Роха был открыт в 1864-м. Во время эпидемий холеры он становился местом спасения для верующих, которые приходили сюда молиться о прекращении болезни.
Для борьбы с последствиями холеры власти

учредили институт специальных служащих. Их называли “гіцлямі” (мортусы). Это были одетые в черное люди в масках, которые ездили на лошадях и были “вооружены” длинной тростью с крюком. Когда находили умершего от холеры человека, его цепляли этим крюком и тащили в специальную яму, куда бросали тело.
А поскольку обезвоженный человек не мог умереть сразу, его часто хоронили заживо.
Когда это не помогало, прибегали к человеческому жертвоприношению. При этом людей живьем закапывали в землю из-за «любви к ближнему, наполненной желанием помешать холере».
Так, например, в начале 1855 года этот ритуал провели в деревне Окановичи Минской губернии (сейчас Кореличский район). Семь крестьян, среди которых были даже фельдшер и полицейский сотник, вместе с несколькими умершими от холеры закопали на кладбище свою односельчанку – 70-летнюю Луцию Манько.

Ей отвели роль жертвы, которая ценой своей жизни должна была остановить болезнь.

К счастью, человеческие жертвы были единичными случаями. А вот жертвоприношения домашних птиц и животных проводились частенько. Например, в деревне Каменка Минской губернии (сейчас Новогрудский район) летом 1871-го один крестьянин, хороня своего умершего во время эпидемии сына, похоронил вместе с ним восемь живых котов, так как «холера непременно требует живых жертв».
https://news.tut.by/culture/623954.html

2 . В том же регионе есть и другие свидетельства

«Так, во время чумы в 1831 г. крестьяне деревни Каменки Новогрудского уезда Минской губернии хотели заживо похоронить местного священника, которому только чудом удалось спастись»
https://cyberleninka.ru/article/n/obryadovye-ritualnye-prestupleniya-russkih-krestyan

Еще

««Например, продолжал П. Бобровский, для устранения эпидемии, кроме крестных ходов, крестьяне сохраняют обычаи, уцелевшие, без сомнения, с языческих времён. Далее учёный вкратце пересказывает один из таких случаев — когда во время холеры в Слонимском уезде крестьяне в надежде избавиться от эпидемии положили в яму и зарыли живую женщину, а с ней петуха и ворону. «Такой варварский поступок, — добавлял он в конце, — не остался без наказания…

Дело № 13 канцелярии Гродненского губернатора было начато 12 января 1832 года письмом Гродненской Уголовной палаты. В нём на имя Гродненского гражданского губернатора Михаила Николаевича Муравьёва сообщалось о том, что из бывшего Слонимского Городского Суда на ревизию поступил приговор на крестьян казённой деревни Ковалевичи, «представленных суждению за зарытие в землю живой женщины крестьянки Прасковии Шведовой».
Само разбирательство ведёт свой отсчёт с рапорта Бытенского ключвойта в местный суд. Именно по его донесению местные судебные органы и начали расследование. Они же и вынесли приговор, согласно которому Уласа Савчука и Максима Цесельского, «яко более виновных», присуждали к наказанию по пяти ударов кнутом и ссылке в «каторжную работу», а прочих — Мирона Бриля, Кузьму Бахура, Ярему Савчука, Данилу Козака, Тараса Бахура, Антона Коляду, Карнея Бахура, Мирона Бахура и Бонифация Сушко, «яко менее виноватых, каждого по десяти ударов плетьми с отдачею на церковное покаяние и затем оставление на прежнем месте…». При этом только четверо из обвиняемых находились под арестом.
В итоге решение суда было переведено с польского на русский и отправлено гродненскому губернатору для представления в Правительствующий сенат на ревизию. Никаких подробностей самого дела в документах не приводилось.
Тем не менее спустя десять дней губернский секретарь составляет черновик рапорта в Сенат, в котором мы уже находим довольно обширные комментарии. «…Из дела сего видно, — писал он, — что крестьяне деревни Ковалевичи ко зарытию в землю женщины Прасковии Шведовой решились по суеверию прелившемуся от древних мирян и по человеколюбию (последнее — зачёркнуто) в надежде спасения себя от смерти во время существовавшей болезни холеры». Далее, вероятно, по настоянию губернатора, было дописано, но после убрано целое предложение, которое он, видимо, посчитал лишним: «…Но како сего делать им не следовало, а должны были положиться на милосердие всевышнего к коему обращаться с молитвами».
Следом шёл судебный вердикт: «Уголовная палата, признав их умышленными убийцами сказанной женщины […] предполагает трех крестьян, яко предводителей общества и для прекращения похабного суеверия, наказав каждого по пяти кнутами, сослать в каторжную работу с поставлением полицией указанных знаков. Прочих же крестьян… яко менее виноватых, наказать каждого по десяти ударами плетьми и отдать на церковное покаяние…».
Правда, уже в середине марта того же года Гродненская уголовная палата доносила на имя М. Муравьёва о том, что «из числа содержащихся в слонимском городском остроге по дело о зарытии в землю живой женщины…» один из заключённых четыре дня как «волею божею умер». А спустя месяц скончался и второй.»
https://news.myseldon.com/ru/news/index/173964812

3. Но не Западным краем единым. Такое случалось и на территории нынешней РФ у русского населения
«Наибольшую опасность представляли собой обряды «опахивания» и «заворовывания». В Орловской, Тамбовской, Вологодской губерниях существовал обычай так называемого «опахивания». Опахивание представляло собой процесс троекратного прохождения вокруг селения женщин, часть из которых (девицы) были запряжены в плуг. Необходима эта процедура была для того, чтобы предотвратить проникновение в поселение «коровьей смерти» — различных эпизоотических заболеваний, приводящих к падежу скота. Мужчины при этом должны были сидеть по домам и не выходить на улицу. Истерия при таких обрядах достигала порой такой степени, что любой попавшийся навстречу мужчина просто избивался как оборотень, несущий эпизоотию. Иногда такие избиения оканчивались смертью.»

4. Иногда и самые настоящие жертвоприношения.
«Жертвоприношениями, с целью вызвать дождь, грешила Саратовская губерния (согласно исследованиям А. Н. Минха), Архангельская (согласно исследованиям Е. И. Якушкина), а также Самарская губерния (согласно исследованиям А. Левинстима). Однако, как показывают исследования народной жизни, и убийство иногда являлось данью обычаям, тяжким последствием закрепившихся на генетическом уровне народных суеверий, не считаясь при этом грехом ни в глазах народа, ни в глазах местной волостной крестьянской власти. «Вообще надо сознаться, — пишет А. Левинстим, — что следы человеческих жертвоприношений сохранились в быту народном и встречаются чаще, чем можно было бы ожидать. Это одно из тех переживаний старины, с которыми общий прогресс культуры еще не совсем справился».
https://cyberleninka.ru/article/n/obryadovye-ritualnye-prestupleniya-russkih-krestyan

5. И на Украине

«Историк XIX века В. Антонович рассказывает о случае в селе Гуменец на Подолии, когда в 1738 году здесь распространилась моровая язва. «В одну из ночей жители устроили крестный ход, чтобы отвратить болезнь от села. Шли они с крестом и молитвами по окрестным полям и наткнулись во время шествия на жителя соседнего села Михаила Матковского, который искал своих пропавших лошадей. Суеверным участникам крестного хода неизвестный, бродящий ночью по полям с уздечкой в руках, показался олицетворением моровой язвы. Поначалу ограничились избиением, и Матковский, полуживой, еле дополз до своего дома. Но на другой день жители Гуменца заявились в соседнюю деревню, вытащили Матковского на улицу и вторично жестоко избили. Затем явился священник и, исповедовав Матковского, заявил: „Моё дело заботиться о душе, а о теле — ваше. Жгите скорей“. Устроили костёр и несчастного сожгли».
http://blog.i.ua/user/388130/25817/

Вот такие иллюстрации. Думаю, что случаев этих, к сожалению, было больше. Архивы ждут исследователей.