andvari (andvari5) wrote,
andvari
andvari5

Categories:

Что стало с охотниками, или как Каин убивал Адама?

300""

Я уже писал о размахах межгруппового насилия в неолите. Может создаться впечатление, что неолитизаторы были чрезвычайно агрессивными людьми, совершенно не щадившими соседей. Они распространились на огромной территории - от Британии до Белоруссии, от Греции до Скандинавии. Если смотреть карты Европы того времени, то мы увидим, что почти вся ее территория окрашена сплошным цветом неолитических культур. Мы знаем, что неолитизаторы пришли из Анатолии, но Европа того времени не была безлюдной. В мезолите там жили группы охотников-собирателей, генетически отличные от фермеров Анатолии. Что с ними случилось? Как с ними обошлись люди, которые могли не щадить ни женщин, ни детей?
1000""


Итак, как Каин убивал Адама и убивал ли вообще?



Будем разбираться.

Проблема археологических (да и наверное исторических вообще) карт, как это часто замечается, в том, что они окрашивают сплошным цветом некую территорию, что создает ложное впечатление и напоминает о современных политических границах.



В идеале подобные карты должны выглядеть как совокупности пятен, а не зон влияний. При должном увеличении, мы обнаружим, что в сплошном цвете какой-либо археологической культуры, наряду с россыпями пятен ее памятников мы обнаружим пятна поменьше, более локальные. Часто это местные культуры, про которые знают лишь специалисты, занимающиеся историей региона. Ну а для «специалистов широкого профиля» есть только огромные заштрихованные площади на континентальных картах.
Для археологов давно не секрет, что неолитизаторы не всегда жили только в окружении населения схожего хозяйственного типа. К примеру, самая крупная и значимая ранненеолитическая культура Европа – это т.н. культура линейно-ленточной керамики (ЛЛК). Ее носители первыми принесли неолитический способ хозяйства в центральную Европу. Они распространились от Парижа до Украины и Белоруссии. На территории, где до них жило редкое охотничье население. Что с ним стало?

Важно понимать, что наши представления о мобильности охотников и фермеров часто довольно субъективны. Исследователи подчеркивают, что охотники мезолита и неолита желали постоянной мобильности не более, чем фермеры ЛЛК постоянной оседлости. Археологи сетуют на трудность обнаружения следов охотников, вследствие нефундаментальности их жилищ и эрозии лёссовых почв. Однако, обнаружение поселений ЛЛК не меньшая проблема. Можно констатировать, что они едва сохранились, за исключением построек с глубоким фундаментом.
Тем не менее, мы можем увидеть следы взаимодействия земледельческих и охотничьих коллективов. Несколько примеров будут более показательны.
На материале из Саксонии видно, что такое взаимодействие происходило длительное время и охотники местных культур контактировали с фермерами ЛЛК, совершали с ними обмен, а также заимствовали предметы материальной культуры. Более того, такое взаимодействие продолжилось и после того, как ЛЛК прекратила своей существование. Поздненеолитическая культура шнуровой керамики в Саксонии так же демонстрирует контакты с местными коллективами собирателей. Следовательно, с приходом ЛЛК охотничьи коллективы не только никуда не исчезли, но и благополучно доживали еще пару тысяч лет. Судя по всему, друг другу они не мешали: «Поэтому относительно места нового обитания речь не должна идти о конфликте интересов, так как охотники и собиратели искали места, богатые дичью. Земледельцы же животных держали при себе, возделывали культурные растения и не интересовались состоянием охотничьих угодий и дикими животными, которые выступали конкурентами в пропитании домашних животных или же вредителями посевов. Для параллельно заселённых пространств Саксонии, очевидно, была избрана стратегия избегания. Если бы конфликты случались часто, то тому должны были остаться подтверждения».
В целом, отвечая на вопрос о возможности сосуществования охотников и фермеров, авторы отвечают утвердительно. Кроме того, в работе отмечен интересный факт – значительные пространства, ранее занятые охотниками в Германии, к началу неолита (до прихода неолитизаторов) были оставлены. Охотничьи коллективы стали крайне редкими. Вероятно, некий кризис позднего мезолита резко сократил численность охотников в Германии. Возможно, что это стало одной из причин миграции ЛЛК на эти пространства.

Другой интересный пример сосуществования охотников и фермеров рассмотрен на польском материале. Авторы проследили доживание групп, основанных на присваивающем хозяйстве. Выясняется, что на территории Польши охотники-собиратели окончательно перешли на производящее хозяйство только в бронзовом веке, ко времени существования Тшинецкой культуры. Исследователи разделили группы охотников на две части – чистые, живщие так, как жили здесь до прихода неолитизаторов и паранеолитические, то есть такие, которые использовали какие-либо неолитические нововведения, не касавшиеся способа хозяйствования. К примеру, оставаясь охотниками, они использовали керамику. Но даже если брать группы, живущие по мезолитическому укладу, то в Померании они дожили, к примеру до 2000 года до н.э. Таким образом, совместное проживание земледельцев и охотников на территории Польши продолжалось около трех с половиной тысяч лет. При этом нетрудно заметить, что векторы влияний были взаимонаправленными, и неолитические сообщества со временем обнаруживают значительный вклад материальной культуры охотников.




Так, в неолитической культуре импрессо прослеживается явный вклад материальной культуры местных охотников, что говорит о мирных контактов и заимствовании. Не удивительно, ведь они жили бок о бок почти тысячу лет



Мы имеем явные и неоспоримые археологические следы взаимодействий. Вероятно, оно не во всех регионах было одинаковым и протекало по единому сценарию. Однако мы не имеем явных и неоспоримых следов конфронтации. Если рассматривать примеры насилия в перспективе, то мы увидим, что количество межгрупповых и межличностных столкновений повысилось в мезолите. Охотники стали убивать охотников. Война перестала быть чем-то редким и неслыханным. С приходом неолита маркеров насилия стало больше. Мы видим разрушенные поселения, следы убийств и ранений. Но это в первую очередь касается фермеров. Именно они разрушают поселения, убивают их жителей. Словом, мы видим явные следы войн фермеров с фермерами. Случаи насилия у охотников трактуются чаще как следы межличностных конфликтов, а не межгрупповых. Да и в целом, редки. В Греции, к примеру, следы насилия и травм в мезолите более частые, чем в неолите. Можно констатировать, что археологически мы не можем увидеть каких-то значимых следов вооруженных конфликтов охотников и земледельцев. Сценарий неолитизации как истребления охотников фермерами не находит подтверждения на археологическом материале.

Теперь к генетике. Как уже выше сказано, генетически анатолийские фермеры отличались от мезолитических охотников-собирателей Европы. Следовательно, если у нас есть современное население и древние останки, мы можем оценить генетический вклад охотников-собирателей, можем посмотреть смешивались ли они с древним населением и оставили ли свой след в современном. В распоряжении генетиков есть три важных инструмента, с помощью которых они исследуют древние и современные популяции. Подсчитывают мутации женской Х-хромосомы, которая передается по прямой линии от женщины ее детям, и мутации Y-хромосомы, которая передается по прямой мужской линии - от отца к сыну, но не дочери, а также аутосомную ДНК, которая передается от обоих родителей. Итак, что мы имеем?

В одной из статей была предпринята попытка подсчитать смешения фермеров с охотниками на основании мтДНК (х-хромосомы). Авторы взяли за образец мито-гаплогруппу которая встречалась у неолитизаторов, но не встречалась у охотников, построили математическую модель, с помощью которой оценили вклад охотников через материнскую линию в 2 процента. Значит ли это, что земледельцы почти под корень извели древних обитателей Европы?

Работа 2010 года была подвергнута критике за выводы на основе лишь одного генетического маркера. Затем вышла статья в Nature, где исследовался уже полный геном (Haak, Reich etal., 2017). И теперь выводы оказались совершенно противоположными. Выяснилось, что аутосомная ДНК демонстрирует взаимное смешение между охотниками и земледельцами, что исключает вариант с тотальным геноцидом. А если брать Y-хромосому, то можно увидеть, что в неолитических культурах пышным цветом цветут характерные охотничьи гаплогруппы. Не так давно выходили работы с образцами из Британии и Польши - там характерная для охотников I2 столь обильна, что составляет большую часть выборки.

Работы по регионам периодически уточняют положение дел. К примеру, в еще одной статье 2017 года, которая касалась геномной истории Юго-Восточной Европы, подтвердилось, что неолитизаторы несли заметную примесь охотников-собирателей, а неолитические жители Греции отличались от остальных фермеров. По всей видимости, жители этого региона, первого из европейских вошедшего в неолит, активно смешивались с охотниками-собирателями.


Впрочем, одними лишь отцовскими маркерами дело не ограничивается. Неолитические фермеры из Великобритании демонстрируют явную примесь охотников. Так, в одной из работ утверждается, что смешение охотников и земледельцев – это факт. Различие лишь в степени вклада и механизме его получения. Британские фермеры, в целом, демонстрируют явную примесь охотников на уровне аутосом, значительный вклад охотников по прямой мужской линии (Y-хромосома), но малый вклад по женской.
Аутосомный вклад мезолитических популяций можно оценить на приведенной картинке, где он представлен в виде синего цвета.



В одном из археологических примеров, приведенных выше, мы могли увидеть, что археологические свидетельства взаимодействия охотничьих и неолитических коллективов в Польше довольно обширны. Есть и генетические образцы из этой страны.

На них можно оценить сколь велик был вклад охотников-собирателей (WHG – western hunter-gatherer) на территории этой страны. На диаграмме он желтого цвета. Один из образцов неолитической бжесць-куявской группы вообще демонстрирует чистый охотничий геном, без примесей фермеров. Как и в Британии, здесь велик был процент распространенности мезолитической I2 – гаплогруппы мужской Y-хромосомы.



Также, в упомянутой выше работе по геномной истории юго-западной Европы также были рассмотрены материалы неолитической культуры шаровидных амфор, где процент геномного вклада охотников оценивается в среднем в 25 %.


В среднем по Европе аутосомный портрет все же показывает доминирование компонента анатолийских фермеров. Кроме того, доля охотничьего компонента постепенно увеличивалась. Обобщая эти данные, что можно сказать?

- Смешение охотников и фермеров определенно было.
- Не было никакого тотального уничтожения охотников земледельцами. По крайней мере, генетические данные это не подтверждают.
- Выходит, что мужчины-охотники ценились гораздо больше, чем охотницы, и мужской след в геноме земледельцев более значим, чем женский. Трудно сказать в чем причина. Мб более высокорослые охотники были привлекательней и трудоспособней, чем более низкорослые земледельцы. А вот женщин выше себя мало кто любит.


На диаграмме из этой работы видна статистически значимая разница между ростом европейских охотников и фермеров




Кроме того, следует учитывать демографический потенциал охотников и земледельцев, а точнее разницу между ними. Фермеры рожают чаще, охотники реже. Об этом свидетельствуют как данные палеоантропологии, так и данные по современным охотникам. К примеру, у охотников-собирателей Ботсваны возраст отнимания от груди у них увеличен, вследствие чего промежуток между рождениями составлял не менее 44 месяцев. Получается, что при уменьшении 4-х летнего перерыва между рождениями, детская смертность резко возрастала у охотников, так что четырехлетний перерыв фактически максимизировал возможное потомство. А вот фермерши рожали не раз в четыре года, а раз в два-три.

Следует учитывать также и разницу в половом созревании. У фермерш возраст менархе более ранний. Также, они рожают в более раннем возрасте, чем охотницы.



Все это приводит к ощутимой разнице в количестве детей. На данный момент можно утверждать как факт, что сельское хозяйство повлекло интенсификацию деторождений.



Группы охотников были малочисленны, а данные генетики демонстрируют, что еще до неолита они частенько проходили через "бутылочное горлышко", когда популяции резко сокращались. Учитывая все это, стоит ли ожидать равного демографического потенциала у охотников и фермеров? Но чем тогда объяснить дисбаланс между вкладом охотников-мужчин и охотниц-женщин? Не только ведь половым отбором? Похоже на то, что это связано с репродуктивным успехом собирателей. А реализоваться он мог, к примеру, через полигамию. Исследователи полагают, что именно неолит стал отправной точкой появления многоженства. В сводке Мёрдока большинство первобытных обществ именно полигамны. Нам сейчас странно представить как обеспечивал себя и жен мужчина неолита, но "Среди мотыжных земледельцев чаще (по сравнению как с охотниками-собирателями, так и с плужными земледельцами) встречается не только описанная выше матрилинейность, но и многоженство. Это легко объяснимо. При мотыжном земледелии главный работник в поле – женщина. Поэтому в данном обществе мужчина, берущий пять жен, получает прежде всего десять рук, вполне способных прокормить и себя, и его, и детей. При плужном земледелии землю пашет практически всегда мужчина, именно он является основным добытчиком хлеба. "

Возможно это и есть ключ к разгадке. Шанс оставить свой генетический вклад в виде материнской мтДНК у охотницы есть. Родит она пять детей от мужчины-фермера, с фермерской отцовской и охотничьей материнской хромосомами. А в это время мужчина-охотник, принятый в земледельческий род (а многие неолитические группы были матрилокальными) возьмет себе пять жен-фермерок, каждая из которых родит по пять детей с охотничьей мужской хромосомой и фермерской женской. Разница есть, не так ли?

Кроме того, выяснилось, что еще до наступления неолита анатолийские фермеры и европейские охотники контактировали и имели небольшой генетический след друг у друга. Они не были друг для друга «языками незнаемыми». По крайней мере, в начале неолита так уж точно. Охотники знали кто к ним пришел, а фермеры – к кому они идут.
Коль скоро мы определились с генетическим вкладом охотников для древности, то как обстоят дела сейчас? А дела таковы, что европейский генофонд состоит из трех главных компонентов – охотников, земледельцев и древние северные евразийцы, компонент которых становится значимым в конце неолита. О соотношении этих компонентов в современном населении можно судить по такой таблице.



Заметно, что вклад охотников закономерно падает с севера на юг, а земледельцев с юга на север. Следует, однако, учитывать, что с неолита люди тоже мигрировали по Европе и процентное соотношение было не совсем таким , как сейчас. Тем не менее, гены охотников до сих пор одна из главных составляющих европейского генетического супа.

Кратко подытоживая, можно сказать следующее:

Неолитизацию Европы нельзя свести только к теории о замещении населения или напротив - культурной диффузии. Сценарий перехода на производящее хозяйство в разных частях Европы различался. Где-то малочисленные охотники быстро растворились среди обширных масс неолитизаторов, где-то они длительное время проживали бок о бок, периодически вступая в браки, а где-то местное охотничье население научилось от соседей земледелию, без объемных людских влияний извне.
Вероятно, во время этих процессов могли случаться конфликты, но говорить об их масштабности не приходится. На данный момент мы имеем огромное количество археологических, генетических и антропологических свидетельств мирного взаимодействия охотников и собирателей, но не имеем свидетельств войн, истреблений и напряженности.

Накопленные археологией, антропологией и генетикой сведения не позволяют нам говорить о том, что неолит пришел в Европу с копьем и топором.
Tags: археология, война, генетика, доистория, мезолит, неолит, неолитизаторы, охотники и земледельцы, работы и материалы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments