andvari (andvari5) wrote,
andvari
andvari5

Categories:

Висло-неманская ) культура и Восточноприбалтийская культура боевых топоров - 2

Продолжение предыдущего поста
Теперь, прежде чем вернуться к схеме возникновения висло-неманской культуры, предложенной Я.Махником, необходимо упомянуть о проблеме более ранних памятников «вальдбургского типа» Юго-Восточной Прибалтики, правда на сегодняшний день еще мало изученных. Это представляется достаточно важным, для понимания процесса формирования культур боевых топоров и шнуровой керамики региона.
Памятники «вальдбургкого типа» относительно недавно были выделены Э.Б. Зальцманом (Э.Б.Зальцман, 2010, стр.29-76). До этого их атрибутировали как принадлежащие к варианту Висло-Неманской культуры боевых топоров и шнуровой керамики, но испытавшем влияние Культуры Шаровидных Амфор или Нарвской культуры ( Э.Б.Зальцман, 2010, стр.69,88). В настоящее время памятники данного типа считаются культурным образованием, берущем свое начало в неолитических культурах типа Цедмарской и местной Нарвской,а также в Культуре Воронковидных Кубков и Культуре Шаровидных Амфор( Э.Б.Зальцман, 2010, стр.89,99).При этом принадлежность Цедмарской культуры к совершенно иному культурному кругу, отличному от Нарвской культуры, исключает существование в памятниках «вальдбургского типа» большого числа элементов, связанных с «лесным неолитом» ( Э.Б.Зальцман,2010, стр.93). Однако, сказать более детально о степени участия каждой из данных культур в формировании памятников указанного типа, пока сложно, ввиду, как уже отмечалось выше, недостаточной степени изученности вопроса.
В керамических формах присутствуют своеобразные амфоры, сосуды типа кубков, чашевидные сосуды (редко).Значительная часть керамики представлена разнообразными широкогорлыми горшками открытого типа. Особое своеобразие керамическому комплексу придают миски округлой, воронковидной, овальной, либо удлиненной форм.
Среди орнамента, наиболее массовым является шнуровой способ нанесения рисунка. Шнуровые композиции представлены горизонтальными оттисками шнура, сочетанием горизонтальных оттисков шнура с треугольниками, обращенными вершиной вниз, вертикальными оттисками, полуовалами и петельками, выполненныех шнуром, волнистыми и крестообразными оттисками шнура. Помимо шнуровых встречаются ямочные, ямчатые, накольчатые элементы орнамента, образующие различные композиции; иногда данные элементы узора сочетаются со шнуровыми отпечатками. Менее значительная доля узоров приходится на «бисерный» тип орнамента, в своей основе имитирующий шнуровые отпечатки.Кроме этих типов, отмечены пальцевые и ногтевые вдавления, прочерченный и нарезной орнамент, орнамент, выполненный прямоугольным штампом ( Э.Б. Зальцман, 2010, стр.49-66).
Для памятников «вальдбургского типа» характерны долговременные поселения и высокий уровень домостроительства. Жилища столбовой конструкции, удлиненной, часто удлиненно-трапецевидной формы, в ряде случаев с двойными стенами. Преобладают постройки с углубленным в землю основанием, внутри иногда встречаются очаги сложенные из камней ( Э.Б. Зальцман,201, стр.30-42,96).
Исключительно интересны предполагаемые следы действий ритуального характера, обнаруженные на поселении Прибрежное (Вальдбург) в Калининградской области.Здесь в целом ряде очагов обнаружены каменные рабочие топоры и тесла , а также глиняные светильники. Причем складывается впечатление, что данные очаги специально были созданы для ритуальных целей.По мнению автора раскопок, Э.Б. Зальцмана, это неоднократно повторяющееся явление не простое совпадение и связь топоров с огнем достаточно очевидная. Заложенные в огонь топоры и светильники могли являться жертвой ( Э.Б. Зальцман, 2010, стр.68). Аналогии подобному обряду Э.Б. Зальцман находит на поздненеолитической стоянке Креутонис 1А в Литве. Здесь обломок каменного топорика встречен среди остатков сосуда, с обгоревшими человеческими костями. Сосуд стоял среди сложенных в кучу камней. Помимо этого, наиболее часто каменные топоры использовались для каких-то ритуалов в Культуре Воронковидных Кубков на территории Южной Швеции, где в ряде мест обнаружены долота и топорики, поврежденные огнем, иногда в ямах вперемешку с обожженными человеческими костями. В дальнейшем, обряды, связанные с огнем, получили в Южной Швеции продолжение уже в Культуре Боевых Топоров, в частности, на поселении Кверрестад,где открыто множество ям, в заполнении которых находились в большом количестве обломки кремневых топоров и тесел, наконечники стрел,обломки глиняной посуды, а также остатки сожженных человеческих костей, предварительно разломанных на части; большинство вещей со следами огня ( Э.Б.Зальцман, 2010, стр.68-69).
Согласно абсолютным датам, хронология памятников «вальдбургского типа» может быть примерно представлена следующим образом : возникновение культурного образования 3300-3250 ВС, а окончание, в основном, не позднее 2700 ВС. Возможно отдельные группы населения, связанного с этим кругом памятников кое-где просуществовали до 2500 ВС (Э.Б.Зальцман, 2010, стр.80,94,100).

Учитывая, что ранее, до выделения памятников «вальдбургского типа», сопуствовавший им инвентарь и прежде всего керамику относили к Висло-Неманской культуре боевых топоров и шнуровой керамики (об этом говорилось выше), сейчас становится объяснимым ряд достаточно ранних абсолютных дат ( 3300- 3200ВС), происходящих из Жуцево, Нида и некоторых других поселений. Прежде указанные даты связывались с Висло-Неманской культурой.На сегодняшний день они представляются слишком ранними для культуры боевых топоров и шнуровой керамики в регионе и скорее всего относятся к культурному образованию «вальдбургского типа», материалы которого также присутствуют в Жуцево, Ниде и пр. памятниках, откуда и происходят эти ранние даты.
Очень близким к истине представляется хотя и достаточно осторожное предположение Э.Б.Зальцмана, о том ,что изначально Висло-Неманская культура боевых топоров и шнуровой керамики складывается в результате смешения носителей культурных традиций боевых топоров и шнуровой керамики с местным населением «вальдбургского круга», которое и стало одним из ее компонентов ( Э.Б. Зальцман, 2010, стр.95,100).
Во всяком случае, это самое правдоподобное объяснение своеобразию Висло-Неманской культуры, выразившегося уже с раннего этапа в специфической форме ведения хозяйства с долгосрочными поселениями и капитальными жилищами, в некоторых керамических формах и орнаментальных мотивах, каменном инвентаре и т. п.


Рис.11. Керамика «вальдбургского типа» ( по Э.Б. Зальцману).


Итак, на сегодняшний день схему возникновения и периодизации Висло-Неманской культуры, предложенной Я. Махником, целиком принять трудно, она конечно же нуждается в переработке, прежде всего из-за неопределенности, возникающей в связи
с т. н. «общеевропейским горизонтом шнуровой керамики», который у Я.Махника является основаполагающим.
Кроме всего, не получается, согласно данной схемы, объяснить и наличие в Висло-Неманской культуре инокультурных элементов. Так, если говорить о ее I фазе (по Я. Махнику), то нужно заметить, что элементы Культуры Шаровидных Амфор присутствуют в культурах боевых топоров и шнуровой керамики вероятно изначально, т.е.с момента возникновения последних ( M.Furholt,2003). И это относится к сложению общности, а не только к Висло-Неманской культуре.Поэтому какая-то часть элементов Культуры Шаровидных Амфор видимо должна относиться ко времени возникновения культуры боевых топоров и шнуровой керамики как таковой. Далее, нет никаких подтверждений тому, что смешение носителей культуры боевых топоров и шнуровой керамики с носителями Культуры Шаровидных Амфор происходило на территории Южной Прибалтики в период формирования Висло-Неманской культуры. Здесь, по всей вероятности, в это время происходили другие процессы. А именно смешение носителей культуры боевых топоров и шнуровой керамики с местным населением, известному по памятникам «вальдбургского типа», появление которых,в свою очередь,связано с гибридизацией автохтонов в т.ч. и с носителями Культуры Шаровидных Амфор ( Э.Б. Зальцман, 2010, стр.95,100). Первое находит археологическое подтверждение в том, что на ряде поселений (Жуцево, Сухач....) горизонты культурного слоя, содержащие именно древности «вальдбургского типа» непосредственно сменяются горизонтами культурного слоя с материалами Висло-Неманской культуры (Э.Б.Зальцман,2010). Скорее всего именно так в Висло-Неманской культуре и появляются эти типы керамики(полукруглые миски, широкогорлые вазообразные горшки,воронковидные горшки, горшки с ушками,миски овальной и удлиненной формы и т.п.), которые на I фазе Я.Махник связывает с Культурой Шаровидных Амфор, а на II фазе с влиянием местных неолитических культур. Однако, дело в том,что все эти элементы, по-видимому связанные с кругом памятников «вальдбургского» типа, появляються в Висло-Неманской культуре уже на ее раннем этапе ( Э.Б.Зальцман,2010, стр.83,95,100). Помимо этого, нужно заметить, что не подтверждается и предположение Я. Махника о широком распространении каменных фасетированных боевых топоров на II фазе развития Висло-Неманской культуры. Находки такого рода изделий здесь довольно редки и большинство их происходит из случайных сборов ( Э.Б.Зальцман, 2010, стр.23). Скорее подобные находки свидетельствуют об обычных контактах между соседними культурами.
Можно сказать, что схема Я. Махника, лишь в определенной степени отражает общие тенденции развития Висло-Неманской культуры. Для правильной интерпретации и детализации всех этих процессов необходимы дополнительные исследования (особенно для раннего этапа) и переосмысление накопленного материала.


Очень интересным представляется вопрос о культурных связях Висло-Неманской культуры с другими локальными культурами общности боевых топоров и шнуровой керамики.Но, к сожалению, степень доказательности и особенно трактовка характера указанных связей и культурного влияния также не могут быть приняты целиком.
При предположении и оценке подобных связей нужно очень осторожно подходить к сходству орнаментальных мотивов на керамике, чему некоторые исследователи, придавали особое значение.
И.И. Артеменко отмечал, что в Висло-Неманской культуре имеются сосуды близкие по форме и особенно по характеру орнамента к сосудам Среднеднепровской культуры (И.И. Артеменко, 1987, стр.42). Это орнамент в виде поясков из соприкасающихся сторонами заштрихованных треугольников,разделенных горизонтальными линиями, нарезной горизонтальный и елочный орнамент. На этом основании И.И. Артеменко делал вывод не только о культурных связях Висло-Неманской культуры со Среднеднепровской, но и даже об участии последней в формировании Висло-Неманской культуры. Совершенно прав Э.Б. Зальцман в том, что ни о каком участии Среднеднепровской культуры в формировании Висло-Неманской, на сегодняшний день не может быть и речи (Э.Б. Зальцман, 2010, стр.26).Поэтому это предположение И.И. Артеменко я оставляю за скобками.

Но и с самой Среднеднепровской культурой все крайне сложно. На сегодняшний день совершенно непонятно что она из себя представляет. Дело в том, что такой культуры не существует. Точнее ее не существует в том виде, в каком она представлена в публикациях И.И. Артеменко ( например И.И. Артеменко, 1987, стр.35-42)В данном случае, автором механически смешаны в единую т.н. Среднеднепровскую культуру на территории Украины, Белоруссии и Западной России целый ряд отличных друг от друга культур общности боевых топоров и шнуровой керамики . Вот что еще в 1971 г. писала по этому поводу С.С. Березанская. Среднеднепровская и Верхнеднепровская культуры ( или Днепро-Деснинская по Т.С. Пассек) воспринимались как единая культура. Однако различия между ними настолько велики и значимы, что разделение их на две самостоятельные культуры является необходимым, на что указывали многие исследователи. О необходимости выделения Верхнеднепровской группы памятников в отдельную культуру говорил еще сам И.И. Артеменко в 1957-1958 гг. По мнению С.С. Березанской, отличия между Среднеднепровскими и Верхнеднепровскими группами памятников не меньше, а, вероятно, даже больше, чем между другими культурами шнуровой керамики. Кроме того, на Украине и в Белоруссии совершенно отчетливо намечается и существование ряда других культур ( тоже включенных И.И. Артеменко в Среднеднепровскую культуру — прим. мое) ( С.С. Березанская, 1971, стр.38-40).
На сегодняшний день не может быть принята периодизация и хронология , предложенная И.И. Артеменко для этой группы культур, искусственно объединенных автором в т. н. Среднеднепровскую. Достаточно указать лишь на то, что средний этап т. н. Среднеднепровской культуры представлен у И.И. Артеменко целым рядом памятников, относящихся к совершенно другой культуре.
Помимо этого, периодизация и хронология т. н. Среднеднепровской культуры даже в интерпретации И.И. Артеменко вызывала много нареканий. На необходимость пересмотра
хронологии ,предложенной И.И. Артеменко, обращали внимание целый ряд исследователей ( например В.В. Сидоров и др.,1992, стр.35).
Поэтому до какого-то, хотя бы более-менее ясного, решения указанных проблем, подходить ко всем вопросам, связанным с т. н. Среднеднепровской культурой ( по И.И. Артеменко) нужно с большой осторожностью.

Теперь об указанных орнаментальных мотивах. Орнамент в виде поясков из заштрихованных треугольников, соприкасающихся сторонами и разделенных горизонтальными линиями, а также орнамент в виде нарезной вертикальной елочки широко представлен в памятниках культуры боевых топоров и шнуровой керамики на Северной Украине, Белоруссии и т. д., например таких как Стрелица, Ходосовичи, Стретовка, Белынец ( И.И. Артеменко, 1987, стр. 168, рис.12). Как отмечалось выше, подобные орнаменаментальные мотивы есть и на керамике Висло-Неманской культуры.Но делать лишь на основании этого выводы о каких-то культурных связях населения Висло-Неманской культуры с населением указанных территорий нельзя. Это не тот случай. Такой тип орнамена (заштрихованные треугольники, соприкасающиеся сторонами) довольно распространен во всей культурно-исторической общности боевых топоров и шнуровой керамики. В еще большей степени это оносится к нарезной вертикальной елочке.
Для примера, орнамент первого типа известен на керамике из Гросс-Умштадта ( Германия, Гессен) (R.Wiermann, 2004, taf.18, 7). Идентичные и очень близкие орнаментальные мотивы происходят с памятников Северной и Средней Германии (D.Raetzel-Fabian , 2002, abb.62,67) и так далее.
Как уже было сказано, еще более широкое распространение имеет орнамент в виде нарезной вертикальной елочки. Можно без преувеличения сказать, что это один из ведущих орнаментальных мотивов всей данной культурно-исторической общности и в связи с этим не имеет смысла подробно перечислять регионы и локальные культуры где он присутствует. Если кратко, то такой орнамент есть в Северной, Центральной и Юго-Западной Германии ( D.Raetzel-Fabian , 2002, abb.58,61,67), в Малой Польше (Machnik, 1965, стр. 11) и еще гораздо
шире.

Все вышесказанное относится и к прослеженному сходству керамических форм и орнаментальных мотивов Висло-Неманской культуры с культурой Злота (J.Machnik,1997, стр.128-132). Противоречие еще и в том , что Я. Махник увязывает эти формы с т. н. «общеевропейским горизонтом шнуровой керамики» и хронологическим приоритетом этого эфимерного образования над культурой Злота.В этом случае, даже по тексту неясно причем здесь связь Висло-Неманской культуры с культурой Злота.
Сейчас я не касаюсь взаимотношений носителей Висло-Неманской культуры с населением культуры Злота, связанных с обменом янтарем. Представляется, что это одтельная и очень большая тема.
Вообще, нужно заметить, что за поисками всех этих аналогий, в основном в керамике, а точнее, их трактовке «наличием связей», из поля зрения некоторых авторов выпадает одна важнейшая деталь. Ведь мы имеем дело с культурно-исторической общностью и было бы странно, если бы если бы такое сходство и аналогии отсутствовали в том числе в керамике и орнаментальных мотивах. Встречается очень близкий орнамент даже в таких удаленных друг от друга культурах, как Фатьяновская и Культура Одиночных Погребений ( Д.А. Крайнов, 1972, стр.131).

Раз речь зашла о культурных связях, то я хочу быть правильно понятым: я вовсе не отрицаю культурных связей и взаимных влияний между локальными культурами, составляющими общность боевых топоров и шнуровой керамики. Все это безусловно было и, чаще всего, степень взаимного культурного влияния определялась территориальной близостью культур. Но для их выявления и уж тем более интерперетации степени культурного влияния, нужны несколько иные критерии, т. е. присутствие более специфических форм инвентаря и почего, ассоциируемого только с определенным культурным группам, ощутимость культурных заимствований и т.п.

В этом плане куда показательней, пусть и отдельные, находки каменных сверленных фасетированных топоров на территории локализации Висло-Неманской культуры (Э.Б.Зальцман, 2010, стр.23,26). Топоры такого типа считаются наиболее характерными для Саксо-Тюрингской культуры боевых топоров и шнуровой керамики.Пока сложно сказать, свидетельствуют ли эти находки о непосредственных контактах населения Висло-Неманской культуры с носителями Саксо-Тюрингских древностей и насколько эти контакты, если они были, являлись значимыми. Только на одном из поселений (на Куршской косе), обнаружены керамические сосуды, по форме и орнаменту напоминающие в некоторых деталях отдельные типы керамики из Средней Германии (Э.Б.Зальцман, 2010,стр.26). Интересен сам факт подобных находок лишь на одном поселении.Однако, для кардинальных выводов этого явно недостаточно.Трудно сказать насколько эта керамика действительно близка Саксо-Тюрингской, каковы критерии ее выделения и степень отличия от местных и форм и форм соседних культур.При дальнейшем изучении может оказаться, что это элементы простого сходства, которые в пределах культурно-исторической общности, еще ни о чем не говорят. Но, тем не менее, и наличие контактов сейчас исключать преждевременно.Во всяком случае, ничего невероятного в этом нет.
Можно допустить появление фасетированных топоров на территории Висло-Неманской культуры и при посредстве носителей Культуры Одиночных Погребений, поскольку изделия такого типа встречаются и в Северной Германии ( D.Raetzel-Fabian , 2002, abb.65), а географическая локализация обеих культур достаточно близкая.
Я. Махник предполагал прямое проникновение последних на территорию Висло-Неманской культуры (J.Machnik,1997, стр.377-379). По мнению Э.Б. Зальцмана, часть керамического комплекса Висло-Неманской культуры соответствует именно Культуре Одиночных Погребений, а на некоторых поселениях проявляется достаточно высокая доля элементов
этой культуры ( Э.Б.Зальцман,2010, стр.27).
Здесь нужно отметить, что никаких весомых аргументов для обоснования своего предположения Э.Б. Зальцман, к сожалению, не приводит. О сложностях, часто возникающих при интерпретациях аналогий в керамическом материале в пределах культурно-исторической общности, я упоминал выше. Тем более, автор и сам отмечает, что более точная
культурная идентификация в этом вопросе не всегда возможна, так как целый ряд образцов посуды Культуры Одиночных Погребений содержит элементы ранней фазы КШК (Э.Б.Зальцман, 2010, стр.27).
Последняя мысль Э.Б.Зальцмана не совсем понятна.Различия между локальными культурами боевых топоров и шнуровой керамики прослеживаются уже на ранних этапах.На это обращали внимание многие исследователи ( например J.Czebreszuk,2004).Конечно, если подходить к данному вопросу с точки зрения «общеевропейского горизонта шнуровой керамики», исключая все артефакты, не вписывающиеся в «стандарты» гипотезы,
то действительно такие отличия заметить крайне сложно.
Что касается возможного прямого продвижения носителей Культуры Одиночных Погребений на территорию, занятую населением Висло-Неманской культуры, то такие выводы можно делать только на основании весомых археологических свидетельств. Вероятно, авторы под указанными элементами подразумевают прежде всего высокошейные сосуды типа кубков и их варианты.Вряд ли это можно признать весомыми аргументами.
Однако, хочу повториться, что отрицать все это нельзя. Бесспорно взаимное влияние было и не только между соседними культурами, но и более широкое, в пределах всей культурно-исторической общности. Вполне могло быть и продвижение каких-то групп населения .Но если брать конкретную ситуацию, то все это мы можем лишь допускать. А вот выявить археологически ( во всяком случае с Висло-Неманской культурой и Культурой Одиночных Погребений) довольно затруднительно: заключаются ли причины указанного сходства в прямом проникновением с соседних территорий или же связаны с культурным влиянием географически близкой культуры, или же здесь наблюдаются общие культурные традиции территориально близких культур и т.д. Пока наиболее убедительным подтверждением таких культурных контактов с другими родственными племенами общности, для Висло-Неманской культуры являются каменные сверленные фасетированные топоры.
Теперь нужно обратиться к датировке возникновения Висло-Неманской культуры. В своей монографии Э.Б. Зальцман присоединяется к мнению тех исследователей, которые считают , что появление носителей культуры боевых топоров и шнуровой керамики в Юго-Восточной
Прибалтике относится ко времени 2900-2800 ВС (Э.Б.Зальцман,2010, стр.80,83). По моему мнению, более вероятной является первая дата — где-то 2900 ВС. Во первых , в пользу этого свидетельствует довольно ранняя ранняя дата с поселения Шарняле в Западной Литве 2970 ВС . Материалы Шарняле причисляют к раннему этапу культуры боевых топоров и шнуровой керамики (Э.Б.Зальцман, 2010, стр.82). Дата из Дактаришке -2870 ВС (Э.Б.Зальцман, 2010, стр.123, таб.16) и т. д. Хотя в Шарняле и на других поселениях нельзя исключать и присутствия древностей «вальдбургского типа». Но кроме них, в Литве имеются и другие ранние даты, уже из погребений культуры боевых топоров и шнуровой керамики-Спигинас 2 ( Западная Литва) — 2880 ВС и Плинкайгалис 242 ( Центральная Литва) -2920 ВС ( (P. Tebelskis and others,2006, стр.11). Помимо этого,косвенным подтверждением может являться следующее: абсолютные даты из Кручи Замковой ( Куявия в Центральной Польше) -3000 ВС (М.Furholt,2003). Далее, в Северной и Северо-Восточной Эстонии имеются две даты из погребений в Арду и Сопе — 2860 ВС и 2850 ВС соответственно (A.Kriiska and others ,2007, стр. 85). Таким образом, учитывая географическое положение территории Висло-Неманской культуры по отношению к наиболее ранним, известным на сегодняшний день, памятникам культуры боевых топоров и шнуровой керамики, можно сделать вывод, что ее носители вряд ли могли появиться здесь позднее, чем в Северной Эстонии. А разделяя позицию Я.Чебрещука (J.Czebreszuk, 2004 )о том, что истоки этих локальных культур следует искать на местном уровне, полагаю, что и начало Висло-Неманской культуры ( без всяких попыток отделения начала культуры от т. н. «общеевропейского горизонта») нужно относить ко времени примерно 2900 ВС, т. е. к моменту появления в регионе носителей культуры боевых топоров и шнуровой керамики.
Время окончания Висло-Неманской культуры можно датировать в основном пределах 2000 ВС ( Э.Б.Зальцман, 2010, стр. 25,95).

Продолжение в следующем посте
Материал взят отсюда http://www.balto-slavica.com/forum/index.php?showtopic=12584
Автор- пользователь Профессор Перзеев


Tags: археология, бронзовый век, доистория, культура шнуровой керамики, неолит
Subscribe

  • Суп из собаки в средней полосе

    Несколько дней назад один знакомый обратил мое внимание на довольно интересный материал. В третьем тысячелетии до н.э. часть Центральной России…

  • Остерегайтесь усатых!

    Мода, как известно, вещь изменчивая. Возможно, появись бы мы волшебным образом где-нибудь в Древней Руси, нас бы встретили не только по одежке, но и…

  • Рождение скифского мира

    Сармат от Евгения Края Раз уж всю неделю размещаю новости генетики, то так уж и быть - вот еще одна. Два дня назад вышла статья под названием…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments