Тшинецкий культурный круг
Сохраню себе кое-какую статью про тшинецкую культуры.
"Данное культурное явление распространено на территории девяти современных государств: Польша, Украина, Беларусь, Россия, Румыния, Республика Молдова, Литва; отдельные памятники зафиксированы также в Латвии и Эстонии (Gardawski 1959: tabl. II; Dąbrowski 1972: rys. 1; Makarowicz 2010: rys. 1.1) (рис. 1). Географически ТКК охватывает лесную и лесостепную (с преобладанием лиственных лесов) зоны Восточной Европы между Карпатами с юго-запада, Среднерусской возвышенностью с востока, Балтийским морем с северо-запада и границей степи и лесостепи с юго-востока. Время бытования ТКК, в целом, соответствует климатическому оптимуму суббореала (Лисенко 2001;
Лысенко 2002а: 155 сл.).
Системная связь между культурой и ландшафтом позволяет выделить в рамках ТКК две линии развития: тшинецко-сосницкую (лесную) и малопольско-комаровскую (лесостепную). Первая связана с низинными ландшафтами (Великопольско-Куявская низменность; Мазовия; Прибалтика; украинское, белорусское и брянское Полесье), вторая — с возвышенными ландшафтами (Прикарпатье, Волынская, Подольская и Приднепровская возвышенности) (Лысенко 2002б: 128–130; Makarowicz 2010: 55–63).
Системная связь между культурой и ландшафтом позволяет выделить в рамках ТКК две линии развития: тшинецко-сосницкую (лесную) и малопольско-комаровскую (лесостепную). Первая связана с низинными ландшафтами (Великопольско-Куявская низменность; Мазовия; Прибалтика; украинское, белорусское и брянское Полесье), вторая — с возвышенными ландшафтами (Прикарпатье, Волынская, Подольская и Приднепровская возвышенности) (Лысенко 2002б: 128–130; Makarowicz 2010: 55–63).
Лесная линия развития восточного массива ТКК представлена сосницкой культурой. В рамках этой культуры выделяются группы: припятская (Березанская 1972: 130)2, сосницкая (черниговское и брянское Полесье) (Березанская 1972: 130–134; Артёменко 1987: 106–113), северополесская (Крывальцэвiч 1995: 16), верхненеманская (русаковицкая) (верхнее течение Немана до верховьев Дакудава и верхняя половина течения Щары до верховьев Русакова) (Лакіза 2004: 14, 2008: 158–161), киево-житомирская (киевское Полесье) (Лисенко 2001: 5–7)3.
Лесостепная линия развития восточного массива ТКК отражена в комаровской культуре. К ней относятся группы: комаровская (Верхнее и частично
Среднее Поднестровье, Верхний Прут) (Свешников 1990: 79–82), волынская (лесостепная часть бассейна Припяти) (Свешников 1990: 82–86)4, Костиша (Верхний Серет, Средний Прут) (Вулпе 1961: 106–122; Florescu 1970: 51–81; Дергачёв 1986: 147, рис. 37: А; Cavruc, Dumitroaia 2001), подольская (гордеевско-белогрудовская) (лесостепное Побужье и Западная Подолия) (Лысенко 2002а: 155 сл., 2002б: 128–130, 2012; Górski et al. 2003: 289–291), киево-черкасская (лесостепное Среднее Поднепровье) (Лисенко 2001: 7–11).
Восточный массив ТКК может датироваться, в целом, датироваться в промежутке 1800/1700–1000 ВС.
Что же стоит за всем этим многоликим «тшинецким» массивом? Для культурного круга Бабино в основание выделения как самого культур- ного круга, так и отдельных культур и вариантов был положен погребальный обряд (Литвиненко 2009). Для ТКК мы не наблюдаем подобной общности погребального обряда: в лесостепи доминирующим является трупоположение, в зоне смешанных лесов преобладают кремации. Бронзовые изделия («карпатская вуаль») также характерны, преимущественно, только для лесостепной линии развития. Кроме того, известные на сегодняшний день погребения и металлические изделия ТКК крайне малочисленны.
Единственной массовой категорией культурно значимых артефактов для всего ареала ТКК остается керамика. Однако и здесь возникает проблема.
Сравнивая особенности керамических комплексов территориальных проявлений ТКК от Одера до Днепра и Десны (Makarowicz 2010: rys. 1.2–1.6, 1.9–1.12), трудно избавиться от мысли, что речь идет о совершенно различных культурных образованиях. Однако это только на первый взгляд.
Наибольшее различие территориальные колонки керамики показывают на ранних и поздних фазах. Это, видимо, связано с различной подосновой локальных групп ТКК и их различными судьбами. Однако все эти группы демонстрируют общий компонент, который становится доминирующим в классической фазе, - это тюльпановидный горшок различной степени профилирования (от развитого
В Верхнем Поднестровье и Западной Волыни на смену комаровской и волынской группам ТКК приходит высоцкая культура (Бандрівський, Крушельницька 1998: мал. 1). Ранний период этой культуры был отнесен к HaA и датирован 1200–1000 ВС. В предшествующий период (1400–1200 ВС) Н. С. Бандривский выделяет «переходный» горизонт памятников («позднекомаровские ноанизированные комплексы» — Бандрівський 2002: рис. 44). Керамический комплекс высоцкой культуры находит близкие параллели как в лужицкой, так и в белогрудовской культурах. Пережитки керамических традиций тшинецкой керамики наиболее чувствительны на раннем этапе высоцкой культуры. Так, например, на Петриковском могильнике среди многочисленных тюльпановидных сосудов обнаружена также керамика, по форме и обработке поверхности находящая непосредственные параллели в керамике малополовецкого типа раннего периода ТКК в Среднем Поднепровье (Бандрівський 2002: рис. 32: 1; 35: 1).
В последние годы Н. С. Бандривский расширил время бытования высоцкой культуры до периода 1900–800 ВС за счет включения в нее классических комплексов комаровской культуры, например, Иванье (Бандрівський 2005: 241 сл.). Однако, на наш взгляд, это неудачная попытка объяснить сходство элементов высоцкого и комаровского культурных комплексов. Высоцкая культура, безусловно, в значительной мере формируется на основе западных групп комаровской культуры ТКК, но по многим признакам (погребальный обряд, керамический комплекс, металл) — это культура уже совершенно иного времени. А ранневысоцкие памятники, по нашему мнению, отражают период перехода от ТКК к собственно высоцкой культуре.
С. С. Березанская, рассматривая время и некоторые возможные причины исчезновения тшинецкой культуры в Украине, значительное внимание уделяет внешним факторам: давлению на тшинецкое население срубной культуры с востока, приказанской и поздняковской культур с северо-востока, а также культур «фракийского гальштата» с юго-запада. При этом она отмечает, что наиболее вероятной причиной культурных катаклизмов стали климатические изменения и связанный с ними кризис хозяйства (Березанская 2006: 111–122).S-видного до практически баночного профиля), украшенный горизонтальными углубленными линиями по шейке (желобки, бороздки), а также нанесенными в подобной технике заштрихованными треугольниками, группами отрезков и т. д. Керамическое тесто в классический период, за редким исключением, имеет в примеси дресву (в зависимости от сырьевой базы: кремень, гранит и т. д.). Поверхность
сосудов ангобирована и тщательно заглажена, а во многих случаях и подлощена. Венчик утолщен, либо просто уплощен в различных плоскостях. На всех этапах развития керамики тшинецкого типа встречается, а иногда доминирует, орнаментация в виде оттянутого или налепного валика по плечику, а также всевозможных наколов. Вторым значимым типом, наряду с тюльпановидными сосудами, являются чаши, также имеющие различную степень профилировки (рис. 4).
Таким образом, основой выделения ТКК является керамический комплекс классической фазы его развития. Особенности погребального обряда и комплекса металлических изделий не охватывают весь культурный круг и являются вторичными, характерными лишь для отдельных линий развития, культур и локальных групп.
Остановимся более подробно на особенностях керамического комплекса поздних и финальных проявлений ТКК. На территории, занятой в период поздней бронзы ТКК, впоследствии формируется ряд обособленных культурных массивов периода финальной бронзы и раннего железного века. Наиболее значимые из них: лужицкая, высоцкая, чернолесская и милоградская культуры.
Согласно радиоуглеродной датировке, формирование раннелужицкого керамического комплекса на Куявах относится еще к периоду 1500–1400 ВС
(Czebreszuk et al. 1997: 49–54, rys. 46; Ignaczak, Makarowicz 1998: rys. 3; Ignaczak 2002: rys. 62). Переход от поздней тшинецкой культуры к раннелужицкой в Малопольше и междуречье Вислы и Сяна был рассмотрен Я. Гурским. На основании изучения переходных комплексов исследователь приходит к выводу, чт они замыкают последний этап существования тшинецкой культуры и одновременно являются началом развития лужицкой культуры. Важным представляется вывод о том, что «комплексы со смешанными чертами свидетельствуют об
эволюционном процессе замены одной культуры другой в рамках одной общности» (Górski 1998: 361–378).
В Верхнем Поднестровье и Западной Волыни на смену комаровской и волынской группам ТКК приходит высоцкая культура (Бандрівський, Крушельницька 1998: мал. 1). Ранний период этой культуры был отнесен к HaA и датирован 1200–1000 ВС. В предшествующий период (1400–1200 ВС) Н. С. Бандривский выделяет «переходный» горизонт памятников («позднекомаровские ноанизированные комплексы» — Бандрівський 2002: рис. 44). Керамический комплекс высоцкой культуры находит близкие параллели как в лужицкой, так и в белогрудовской культурах. Пережитки керамических традиций тшинецкой керамики наиболее чувствительны на раннем этапе высоцкой культуры. Так, например, на Петриковском могильнике среди многочисленных тюльпановидных сосудов обнаружена также керамика, по форме и обработке поверхности находящая непосредственные параллели в керамике малополовецкого типа раннего периода ТКК в Среднем Поднепровье (Бандрівський 2002: рис. 32: 1; 35: 1).
В последние годы Н. С. Бандривский расширил время бытования высоцкой культуры до периода 1900–800 ВС за счет включения в нее классических комплексов комаровской культуры, например, Иванье (Бандрівський 2005: 241 сл.). Однако, на наш взгляд, это неудачная попытка объяснить сходство элементов высоцкого и комаровского культурных комплексов. Высоцкая культура, безусловно, в значительной мере формируется на основе западных групп комаровской культуры ТКК, но по многим признакам (погребальный обряд, керамический комплекс, металл) — это культура уже совершенно иного времени. А ранневысоцкие памятники, по нашему мнению, отражают период перехода от ТКК к собственно высоцкой культуре.
Сравнивая по ряду признаков высоцкую культуру с белогрудовской, Н. С. Бандривский приходит к выводу о существовании в Правобережной лесостепи высоцко-белогрудовской культурно-исторической общности (Бандрівський 2005: 241–252). Формируясь в бассейне Южного Буга (Гордеевка, Печера) на комаровской основе (Бар, Чеботарка), белогрудовская культура в период HaA охватывает Среднее Поднестровье, лесостепное Побужье, Восточную Волынь и лесостепное Среднеднепровское Правобережье. Генетическая связь белогрудовской культуры с комаровской неоднократно отмечалась исследователями (Тереножкин 1961: 237; Березанская 1956: 51, 1964: 72, 1985: 512; Лысенко
2002б: 128–130, 2002с: 92–93). С другой стороны, кухонная керамика белогрудовского и чернолесского горизонтов идентична как в Среднем Поднестровье (Непоротов — Крушельницька 1998: 147–168), так и в Среднем Поднепровье (Суботов — Тереножкин 1961: 47–82), а хронологические различия накапливаются за счет столовой керамики, металла и пр. Таким образом, на наш взгляд, «белогрудовская культура» имеет двойственный характер. С одной стороны, это финальный горизонт ТКК (отражающий его распад) в Правобережной лесостепи, с другой — ранний горизонт чернолесской культуры. Аналогичную двойственность наблюдаем и в зоне смешанных лесов. В Киевском и Черниговском Полесье С. С. Березанская выделяет лебедовскую культуру, относя ее к единой культурно-этнической области с памятниками житомирского Полесья (Гремячье, Народичи) (Березанская 1976). И. И. Артёменко лебедовскую культуру отнес к позднему этапу сосницкой культуры (Артёменко 1987: 106–113), т. е. непосредственно к ТКК. С другой стороны, О. Н. Мельниковская с памятниками типа Гремячье и Народичи связывала формирование милоградской культуры (Мельниковская 1967: 165–166), а Л. И. Крушельницкая лебедовскую культуру (по С. С. Березанской) считает «лебедовским этапом милоградской культуры» (Крушельницька 1985: 29). В последние десятилетия значительный материал, сопоставимый с позднесосницкими памятниками Украины, накоплен белорусскими археологами (Прыбар-I, Заспа-2, Азярное-1). Эти находки дали возможность Н. Н. Крывальцевичу предположить, что «ранний этап милоградской культуры имеет более раннюю дату, чем VII в. до н. э. Не исключено также и то, что милоградская культура могла возникнуть в догородищенский период, т. е. в поздний период эпохи бронзы. В таком случае большое значение в ее генезисе должно было принадлежать восточнотшинецким (тшинецко-сосницким) древностям позднего периода бронзового века» (Крывальцэвiч 1998б: 35).
На наш взгляд, именно климатические изменения конца суббореального периода, стимулируя интенсивные притоки инноваций, явились первопричиной зарождения в недрах ТКК культур рубежа эпохи бронзы — раннего железного века. В XIII–XII вв. до н. э. на территории Северного Причерноморья начинается ксеротермическая депрессия, нарастание континентальности климата.
В X–IX вв. до н. э. континентальность климата еще более увеличивается и финал чернолесской культуры соответствует пику иссушения (Герасименко 1997: 55–56; Дараган 2004: 36; Березанская 2006: 111 сл.; Лысенко, Пашкевич 2009:
372–380; Лысенко 2011: 38–43). Видимо, именно эти факторы, в конечном итоге, стали причиной переориентации традиционных связей и деструкции ТКК. Но если в степной зоне изменения климата сравнительно быстро привели к культурным изменениям, то в зоне лиственных и смешанных лесов этот процесс, похоже, сглаживался особенностями ландшафтов и затянулся на несколько столетий.